понедельник, 22 апреля 2013 г.

Юргис Балтрушайтис




      Балтрушайтис Юргис Казимирович (1873 – 1944) - русский и литовский поэт-символист, переводчик, критик, дипломат. Он был одной из самых неординарных личностей «серебряного века», поскольку, как писалось в антологии «Русская поэзия серебряного века», «судьба и сама личность Балтрушайтиса состояли из одних противоречий».
     Он родился в бедной литовской крестьянской семье Ковенской губернии; самостоятельно выучился грамоте, после чего поступил в Ковенскую гимназию. С 15 лет сам зарабатывал себе на жизнь уроками. В 1893 г. поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Несмотря на специальность он большое внимание уделял литературе, слушал лекции по филологии, истории, изучал иностранные языки. В годы учёбы в Московском университете о нём уже шла слава как о полиглоте и гениальном лингвисте. В 1899 г. Балтрушайтис и его новые друзья – поэты К.Бальмонт и В.Брюсов – основали символистское издательство «Скорпион», где Юргис начал помещать свои переводы и оригинальные стихотворения. В том же году он тайно обвенчался с Марией Оловяшниковой, дочерью купца-миллионера, который, узнав о венчании дочери с бедняком-инородцем, лишил ее наследства.
     Первой книгой, выпущенной в 1900 г. этим издательством, стал Г. Ибсен в переводе Балтрушайтиса. С этого времени Балтрушайтис становится одной из центральных фигур символистского движения, выступает не только со стихами, но и с серьезными критическими статьями. Был сотрудником альманаха «Северные цветы», журнала «Весы». Позднее выступал в газете «Русь», в журналах «Правда», «Золотое руно», «Русская мысль», «Русские ведомости» и прочих. Проявляя исключительную строгость и требовательность к себе, Балтрушайтис выпустил всего две книги стихов — «Земные ступени. Элегии, песни, поэмы» (1911) и «Горная тропа» (1912). Медитативная, философская лирика Балтрушайтиса внесла в русскую литературу новую тему — католической религиозности. Балтрушайтис, несмотря на постоянное участие в окружающей литературной и издательской жизни, был очень замкнутым, скромным и одиноким человеком. И этим он притягивал коллег – спокойствием, надежностью. Его ценили Скрябин, Станиславский, Комиссаржевская и многие другие деятели культуры. Его поэзия, представляющая собой непревзойденное сочетание гимна и элегии,  высоко ценилась современниками, а литературная репутация всегда оставалась безупречной.
     
     В годы революции Балтрушайтис был председателем Всероссийского союза писателей, затем - председателем Московского Союза писателей. С 1920 г. он представлял Литовскую Республику в Москве, в 1922 г. был утвержден в ранге чрезвычайного и полномочного посла Литовской республики в СССР. Он содействовал выезду за рубеж деятелей русской культуры, фактически спасая их от последующих репрессий. В душе поэт и дипломат был несчастлив, очень остро ощущал трагическую природу бытия - и благодарил жизнь за неизбывное счастье, за то, что в ней «всегда было, есть и будет слишком много радости»… В апреле 1939 Балтрушайтис уехал из России к сыну во Францию, получив назначение советником посольства Литвы в Париже. Там он готовил к печати новый сборник стихотворений, который вышел уже после его смерти. Скончался Балтрушайтис в Париже, оставив после себя около 400 стихотворений, переведенных впоследствии на английский, армянский, болгарский, венгерский, голландский, латышский, немецкий, польский, французский и другие языки.


Памятная доска поэту установлена на доме № 24 Поварской улицы Москвы, где в 1920-1939 гг. работало представительство, а затем посольство Литовской республики. Сейчас здесь - Центр литовской культуры (он же - "Дом Балтрушайтиса").

***
Вся мысль моя - тоска по тайне звездной...
Вся жизнь моя - стояние над бездной...

Одна загадка - гром и тишина,
И сонная беспечность и тревога,
И малый злак, и в синих высях Бога
Ночных светил живые письмена...

Не дивно ли, что, чередуясь, дремлет
В цветке зерно, в зерне - опять расцвет,
Что некий круг связующий объемлет
Простор вещей, которым меры нет!

Вся наша мысль - как некий сон бесцельный...
Вся наша жизнь - лишь трепет беспредельный...

За мигом миг в таинственную нить
Власть Вечности, бесстрастная, свивает,
И горько слеп, кто сумрачно дерзает,
Кто хочет смерть от жизни отличить...

Какая боль, что грозный храм вселенной
Сокрыт от нас великой пеленой,
Что скорбно мы, в своей тоске бессменной,
Стоим века у двери роковой! 
                                                          (1904)


НА УЛИЦЕ

Стою один на перекрёстке,
Средь шума улиц городских,
Вникая праздно в пыль и блёстки,
В покой и важность лиц людских...

Какое хитрое сплетенье -
Без явной связи и межи -
И сна и горького смятенья,
Слепой правдивости и лжи.

Снуют наряды, перстни, бусы,
И жадность уст и алчность глаз,
Ханжи бродячие и трусы,
Тщета и глупость на показ.

И видны, - видны сквозь румяна
Земного счастия кроха,
Печать корысти и обмана,
Клеймо позора и греха...

Ползёт чудовищем стоногим,
Чей тёмный голод глух и нем,
Толпа, довольная немногим,
Неутолённая ничем...

И каждый носит в сердце сонном
Свободу, ставшую рабой,
Случайность, ставшую законом,
И жребий прихоти слепой...

И жуток свет во взглядах смелых
И грозен всюду знак судьбы
На пальцах горько загрубелых,
На спинах, согнутых в горбы...

И всех равняет знаком сходства,
Приметой Божьего перста,
Одно великое сиротство,
Одна великая тщета.


МОЙ ХРАМ

Мой светлый храм - в безбрежности
Развёрнутых степей,
Где нет людской мятежности,
Ни рынков, ни цепей, -
Где так привольно, царственно
Пылает грудь моя
Молитвой благодарственной
За чудо бытия...

Мой тайный храм - над кручами
Зажжённых солнцем гор,
Мой синий храм за тучами,
Где светел весь простор,
Где сердцу сладко дышится
В сиянии вершин,
Где лишь туман колышется
Да слышен гул лавин...

Моя святыня вечная -
В безгранности морской,
Где воля бесконечная -
Над малостью людской,
Где лишь тревога бурная
Гремит своей трубой,
Где только высь лазурная
Над бездной голубой...
                                      (1903)


КОМАРЫ

Пляшет в меркнущем пожаре
Рой вечерних комаров...
Сколько в мире бренной твари,
Богом замкнутых миров!

Как и я, служа мгновенью,
Протянувшись ввысь столбом,
Вьются мошки лёгкой тенью
В небе бледно-голубом...

Пусть всё тем же смертным бредом
Ослепил их беглый миг,
Но их жребий мне неведом,
Как и жребий дней моих...

Только вижу вечер сонный
И печаль стоячих вод,
Где толчётся ослеплённо
Комариный хоровод...

Только знаю, что до срока
Длиться суетной игре,
Устремлённой одиноко
К догорающей заре...




Комментариев нет:

Отправить комментарий