воскресенье, 17 февраля 2013 г.

Всеволод Крестовский





    Крестовский Всеволод Владимирович (1840-1895) – русский писатель, поэт, литературный критик.
    Происходил из польского дворянского рода. В 1857-1861 гг. учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. В этот период он уже начал свою литературную деятельность, публиковался в периодических журналах, был другом Д.Писарева, Ф.Достоевского, А.Григорьева. В 1865—1866 был членом-литератором комиссии по исследованию подземелий Варшавы. В 1868 г. Крестовский, пойдя по стопам отца, вступил в один из уланских полков, в 1874 г. его перевели в гвардию. В качестве журналиста он участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. Затем служил секретарем при начальнике Тихоокеанской эскадры, чиновником по особым поручения при туркестанском генерал-губернаторе. С 1892 вплоть до своей кончины он жил в польской столице, работая редактором газеты «Варшавский дневник».
   Крестовский оставил после себя большое литературное наследие – рассказы, стихи (некоторые из которых стали популярными романсами), очерки о военном быте, фельетоны, баллада «Ванька-ключник». Однако самое его знаменитое произведение, безусловно, - «Петербургские трущобы». Этот роман долгое время считался одним из самых популярных русских произведений XIX века, он объединил в себе романтический авантюрный сюжет и суровые реалистичные описания быта городского «дна».  Написанный в духе романа «Парижские тайны» Эжена Сю, роман Крестовского считается одним из самых значительных «социалистических» произведений.




ПОЛОСА

Полоса ль ты моя, полоса!
Не распахана ты, сиротинка,
И тебе не колосья краса, -
Не колосья краса, а былинка...

А кругом-то, кругом поглядишь -
Так и зреют могучие нивы!
И стоит благодатная тишь,
И волнуются ржи переливы.

Но горька мне твоя нагота,
Как взгляну я на ниву-то божью:
Отчего ж ты одна, сирота,
Не красуешься матушкой-рожью?

Знать, хозяин-то твой в кабаке
Загулял не одну уж неделю
Иль от горя - в гробовой доске
Отыскал на погосте постелю;

А быть может и то: в кандалах
По Владимирке пахаря гонят;
За широкий, за вольный размах
Богатырскую силу хоронят.

И шагает он в синюю даль,
Сам шагает, да слезы глотает:
Всё-то ниву свою ему жаль,
Всё полоску свою вспоминает...

Зарастай же, моя полоса,
Частым ельничком ты да березкой, -
И пускай же ни серп, ни коса
Не сверкают отсель над полоской!
                                                               (1861)

***
Под душистою ветвью сирени
С ней сидел я над сонной рекой,
И, припав перед ней на колени,
Ее стан обвивал я рукой...
Проносилися дымные тучки,
На лице ее месяц играл,
А ее трепетавшие ручки
Я так долго, так страстно лобзал...

Погребальные свечи мерцали,
В мрачных сводах была тишина,
Над усопшей обряд совершали -
Вся в цветах почивала она...
Со слезой раздирающей муки
Я на труп ее жадно припал
И холодные, мертвые руки
Так безумно, так страстно лобзал...
                                                                   (1857)

***
"Прости на вечную разлуку!" -
 Твой голос грустно прозвучал,
 И я пророческому звуку
 Душой покорною внимал.
 О, знала ль ты, хоть в те мгновенья,
 Какого горького значенья
 Мне этот звук исполнен был! -
 С ним всё, что прожито тревожно,
 Всё, что забыть мне невозможно,
 Я безвозвратно хоронил...
 Прости ж и ты!.. быть может, скоро
 Пойду я в светлый, дальний путь,
 Без желчных дум и без укора
 Под небом теплым отдохнуть, -
 И, может, сдавленное горе
 Развеет ветер где-нибудь
 И заглушит чужое море
 В душе печальное: "Забудь!..
 Забудь!.."
                                             (1860)


Автор "Петербургских трущоб" был похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, затем перезахоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт-Петербурге.

Комментариев нет:

Отправить комментарий