понедельник, 6 мая 2013 г.

Давид Самойлов




     Самойлов Давид Самуилович (1920 - 1990) – русский советский поэт-фронтовик, переводчик, исследователь литературы.
     Родился в Москве в семье врача Самуила Кауфмана, главного венеролога Московской области. Впоследствии, в память об отце Давид взял себе именно такой литературный псевдоним – Самойлов. В 1938 – 1941 гг. он учился в Московском институте философии, литературы и истории, где сблизился с другими молодыми поэтами – Б.Слуцким, С.Наровчатовым, П.Коганом; увлекался поэзией Мандельштама, Пастернака, Маяковского. Во время войны сначала был направлен на трудовой фронт – рыть окопы под Вязьмой, но был мобилизован по состоянию здоровья. Позднее служил пулеметчиком, после ранения перевелся в моторазведывательную роту. Войну окончил в Берлине. 
     Военная лирика с этого времени стала одной из ключевых тем его творчества. Фронтовые зарисовки он сочетал с философскими раздумьями о судьбе своего поколения, с размышлениями о общечеловеческих ценностях.  Другой важнейшей темой для него была русская история. «Софья Палеолог», «Крылья холопа» и «Стихи о царе Иване» посвящены историко-философской трактовке тирании. Поэт неоднократно возвращался к пушкинским темам свободы, «мужицкого бунта», пытался понять чаяния и настроения общества через призму истории. Характерен для поэзии Самойлова был и жанр драматического диалога (также восходящий к пушкинским «Маленьким трагедиям»). Сочетание элементов драмы, лирики и эпического повествования стало неотъемлемой частью «почерка» поэта ( сборники «Ближние страны», «Второй перевал», «Волна и камень», «Залив», «Голоса за холмами» и др.; поэмы «Снегопад», «Возвращение», «Сухое пламя», «Сон о Ганнибале», «Струфиан»). Помимо этого, он был автором теоретической «Книги о русской рифме», где изучал вопросы стихосложения от народного эпоса до современности. Самойлов выступал за смысловую целенаправленность поэтики и против ее осложнения или модернизации, напоминая о нравственной силе искусства и о том, что «поэзия – душевный опыт в слове». Он много переводил с венгерского, литовского, польского, чешского языков, языков народов СССР; писал стихи для детей. С 1974 г.вплоть до смерти поэт жил в основном  в г. Пярну Эстонской СССР. Умер Давид Самойлов в Таллине, на юбилейном вечере Пастернака, едва завершив свою речь. Посмертно, в 1995 г. в свет вышла книга «Памятные записки», где Давидом Самойловым был дан богатый автобиографический материал, описание литературной жизни его эпохи и ценные заметки о современниках поэта – Ахматовой, Пастернаке, Антокольском, Эренбурге, Солженицыне и других литераторах.

     Для всех интересующихся жизнью и творчеством этого поэта рекомендую хороший сайт - http://www.davidsamoilov.org


ПЕСТЕЛЬ, ПОЭТ И АННА

Там Анна пела с самого утра
И что-то шила или вышивала.
И песня, долетая со двора,
Ему невольно сердце волновала.

А Пестель думал: «Ах, как он рассеян!
Как на иголках! Мог бы хоть присесть!
Но, впрочем, что-то есть в нём, что-то есть.
И молод. И не станет фарисеем».
Он думал: «И, конечно, расцветёт
Его талант, при должном направленье,
Когда себе Россия обретёт
Свободу и достойное правленье».
- Позвольте мне чубук, я закурю.
- Пожалуйте огня.
- Благодарю.

А Пушкин думал: «Он весьма умён
И крепок духом. Видно, метит в Бруты.
Но времена для брутов слишком круты.
И не из брутов ли Наполеон?»

Шёл разговор о равенстве сословий.
- Как всех равнять? Народы так бедны, -
Заметил Пушкин, - что и в наши дни
Для равенства достойных нет сословий.
И потому дворянства назначенье -
Хранить народа честь и просвещенье.
- О, да, - ответил Пестель, - если трон
Находится в стране в руках деспота,
Тогда дворянства первая забота
Сменить основы власти и закон.
- Увы, - ответил Пушкин, - тех основ
Не пожалеет разве Пугачев...
- Мужицкий бунт бессмыслен... -
                                За окном
Не умолкая распевала Анна.
И пахнул двор соседа-молдавана
Бараньей шкурой, хлевом и вином.
День наполнялся нежной синевой,
Как вёдра из бездонного колодца.
И голос был высок: вот-вот сорвётся.
А Пушкин думал: «Анна! Боже мой!»

- Но, не борясь, мы потакаем злу, -
Заметил Пестель, - бережём тиранство.
- Ах, русское тиранство-дилетантство,
Я бы учил тиранов ремеслу, -
Ответил Пушкин.
                «Что за резвый ум, -
Подумал Пестель, - столько наблюдений
И мало основательных идей».
- Но тупость рабства сокрушает гений!
- На гения отыщется злодей, -
Ответил Пушкин.
                Впрочем, разговор
Был славный. Говорили о Ликурге,
И о Солоне, и о Петербурге,
И что Россия рвётся на простор.
Об Азии, Кавказе и о Данте,
И о движенье князя Ипсиланти.

Заговорили о любви.
                    - Она, -
Заметил Пушкин, - с вашей точки зренья
Полезна лишь для граждан умноженья
И, значит, тоже в рамки введена. -
Тут Пестель улыбнулся.
                       - Я душой
Матерьялист, но протестует разум. -
С улыбкой он казался светлоглазым.
И Пушкин вдруг подумал: «В этом соль!»

Они простились. Пестель уходил
По улице разъезженной и грязной,
И Александр, разнеженный и праздный,
Рассеянно в окно за ним следил.
Шёл русский Брут. Глядел вослед ему
Российский гений с грустью без причины.

Деревья, как зелёные кувшины,
Хранили утра хлад и синеву.
Он эту фразу записал в дневник -
О разуме и сердце. Лоб наморщив,
Сказал себе: «Он тоже заговорщик.
И некуда податься, кроме них».

В соседний двор вползла каруца цугом,
Залаял пёс. На воздухе упругом
Качались ветки, полные листвой.
Стоял апрель. И жизнь была желанна.
Он вновь услышал - распевает Анна.
И задохнулся:
              «Анна! Боже мой!»
                                                                 (1965)

А.Горгоц. "Пушкин и декабристы".


СОРОКОВЫЕ

Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.

Гудят накатанные рельсы.
Просторно. Холодно. Высоко.
И погорельцы, погорельцы
Кочуют с запада к востоку...

А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звёздочка не уставная,
А вырезанная из банки.

Да, это я на белом свете,
Худой, весёлый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.

И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю,
И пайку надвое ломаю,
И всё на свете понимаю.

Как это было! Как совпало -
Война, беда, мечта и юность!
И это всё в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..

Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые...
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!
                                                   (1961)

Д.Самойлов в военные годы


СЛОВА

Красиво падала листва,
Красиво плыли пароходы.
Стояли ясные погоды,
И праздничные торжества
Справлял сентябрь первоначальный,
Задумчивый, но не печальный.

И понял я, что в мире нет
Затёртых слов или явлений.
Их существо до самых недр
Взрывает потрясённый гений.
И ветер необыкновенней,
Когда он ветер, а не ветр.

Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
Они понятны лишь сперва,
Потом значенья их туманны.
Их протирают, как стекло,
И в этом наше ремесло.
                                             (1961)

***
Сплошные прощанья! С друзьями,
Которые вдруг умирают.
Сплошные прощанья! С мечтами,
Которые вдруг увядают.

С деревней, где окна забиты,
С долиной, где все опустело.
И с пестрой листвою ракиты,
Которая вдруг облетела.

С поэтом, что стал пустословом.
И с птицей, что не возвратится.
Навеки — прощание с кровом,
Под коим пришлось приютиться.

Прощанье со старой луною,
Прощанье с осенними днями.
Прощание века со мною.
Прощание времени с нами.
                                                      (1982)

Самойлов похоронен в Пярну (Эстония) на Лесном кладбище.


Комментариев нет:

Отправить комментарий