понедельник, 24 июня 2013 г.

Валерий Брюсов




    Брюсов Валерий Яковлевич (1873 – 1924) – видный русский поэт, прозаик, один из основателей и идейных лидеров русского символизма, драматург, переводчик, литературный критик.
   Родился он в Москве, в купеческой семье. Его дед, А.Я.Бакулин, был известен как поэт-баснописец, отец также сочинял стихи. Поэтому Валерий уже в 8 лет стал пробовать создавать стихи, затем – рассказы, а к 13 годам твердо решил избрать литературную стезю. Вначале он писал в духе Некрасова и Надсона (в его семье сочувствовали народническому движению, уделяли большое внимание «принципам материализма и атеизма»), в 1890-е гг. увлекся французскими символистами – Бодлером, Верленом и другими. В 1893 он отправил письмо Верлену, в котором утверждал о своём предназначении распространять символизм в России и представлял себя как основоположника этого нового для России литературного течения. В том же году Брюсов, окончив обучение в гимназии Поливанова, поступил на историко-филологический факультет Московского университета. В 1895 г. выходит его первый сборник стихов «Chefs d’oeuvre» («Шедевры»). Брюсов провозглашает в них по сути принцип «искусство для искусства» и отрешённость от «внешнего мира», что останется характерной особенностью его поэтического творчества и в дальнейшем. Начиная с этого периода он очень много и продуктивно писал, выпуская в год иной раз по нескольку книг. Это были сборники стихотворений, рассказов, романы, переводы, научные и критические статьи. Будучи неисправимым «холодным мечтателем», Брюсов активно разрабатывал теорию символизма, нашел друзей «по духу», в частности, талантливого поэта К.Д.Бальмонта. В 1897 г. он женился на Иоанне Рунт, которая стала и помощником, и духовной спутницей литератора (после смерти Брюсова она стала хранителем его архива и издателем его наследия). В 1899 г. Брюсов стал одним из руководителей нового издательства «Скорпион», в котором издавались его стихотворные сборники. Характерной чертой поэзии Брюсова становится «всеохватность», экспериментаторство с различными поэтическими стилями, которые привлекали Брюсова как исследователя литературы. Он сочинял в русской и иностранной манерах (был даже автором «песни австралийских дикарей»), готовил антологию «Сны человечества», представляющую собой стилизацию (или переводы) поэтических стилей всех эпох. В 1905 г. был издан сборник «Stephanos» («Венок»), который Брюсов считал вершиной своего творчества. В основе этого сборника лежала гражданская лирика, созданная под впечатлением от революционных событий 1905 г.
   
   В 1904 – 1909 гг. Брюсов был фактическим руководителем символистского журнала «Весы» (хотя формально его редактором был С.А.Поляков) – самым авторитетным модернистским журналом России. Валерий Яковлевич к тому времени уже был одним из самых влиятельных поэтов страны, «жрецом» культуры, мнением которого дорожили не только символисты, но и акмеисты (во главе с Гумилевым), и футуристы. В 1908 г. он стал директором Московского литературно-художественного кружка, переключился со стихов на прозу и критические заметки. В 1910 – 1914 гг. работал в старейшем московском журнале – «Русская мысль».
   У Брюсова, несмотря на женатое положение, было несколько бурных романов с представительницами искусства, в частности, писательницей Ниной Петровской и поэтессой Надеждой Львовой. Последней он посвятил свои циклы «Стихи Нелли» и «Новые стихи Нелли». Любовь Львовой к Брюсову завершилась трагически – в 1913 г. она застрелилась в состоянии депрессии. Брюсов был сражен этим известием, он бежал из Москвы в Петербург…Позднее он писал о своих чувствах: «Эти дни, один с самим собой, на своем Страшном Суде, я пересматриваю всю свою жизнь, все свои дела и все помышления. Скоро будет произнесен приговор».
    В 1914 г., с началом первой мировой войны, Брюсов уехал военным корреспондентом на фронт. Октябрьские события 1917 г. он приветствовал, в отличие от ряда коллег. Работал в различных московских учреждениях, продолжал заниматься литературной и издательской деятельностью. В 1920 г. он вступил в компартию, через год создал и возглавил Высший литературно-художественный институт в Москве. Выходят и его новые сборники стихотворений «Дали» (1922), «Mea» («Спеши!», 1924), в которых Брюсов продолжал экспериментировать с различными видами стихосложения. В некоторых его стихах этого времени просматриваются мотивы грусти, разочарования действительностью. Поэт скончался в Москве от крупозного воспаления легких (есть версия, что ранняя смерть поэта связана с его пристрастием к морфию, а затем – к героину).
   
   Брюсов был очень неординарным поэтом своего времени, классиком и новатором, отважным бойцом за народную справедливость и усталым отчаявшимся человеком, который провозглашал то силу любви, то наслаждение смертью…Его коллекция в несколько тысяч книг на разных языках поражала многих, как и его привычка делать пометки в книгах на том же языке, на котором они написаны (включая латынь и индийский санскрит). Он оставил о себе неоднозначные мнения современников, однако его вклад как литератора, редактора и педагога бесценен и труды его являются неотъемлемой частью золотого фонда русской литературы.

   Сайт о жизни и творчестве писателя - http://bryusov.lit-info.ru/


"Дом Брюсова", особняк № 30 по проспекту Мира в Москве, где поэт и критик жил в 1910-1924 гг. (более подробная информация о "Доме Брюсова" с фотографиями дома и внутренних интерьеров - на http://anothercity.livejournal.com/564435.html )

***
Когда былые дни я вижу сквозь туман,
Мне кажется всегда – то не мое былое,
А лишь прочитанный восторженный роман.

И странно мне теперь, в томительном покое,
Припомнить блеск побед и боль заживших ран:
И сердце, и мечты, и все во мне – иное…

Напрасен позний зов когда-то милых лиц,
Не воскресить мечты, мелькнувшей и прожитой, –
От горя и любви остался ряд страниц!

И я иду вперед дорогою открытой,
Вокруг меня темно, а сзади блеск зарниц…
Но неизменен путь звезды ее орбитой.
                                            (22 июня 1895)


ЮНОМУ ПОЭТУ

Юноша бледный со взором горящим,
Ныне даю я тебе три завета:
Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее — область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй,
Сам же себя полюби беспредельно.
Третий храни: поклоняйся искусству,
Только ему, безраздумно, бесцельно,

Юноша бледный со взором смущенным!
Если ты примешь моих три завета,
Молча паду я бойцом побежденным,
Зная, что в мире оставлю поэта.
                                                           (15 июля 1896)


СКИФЫ

Если б некогда гостем я прибыл
К вам, мои отдаленные предки, -
Вы собратом гордиться могли бы,
Полюбили бы взор мой меткий.

Мне легко далась бы наука
Поджидать матерого тура.
Вот - я чувствую гибкость лука,
На плечах моих барсова шкура.

Словно с детства я к битвам приучен!
Все в раздолье степей мне родное!
И мой голос верно созвучен
С оглушительным бранным воем.

Из пловцов окажусь я лучшим,
Обгоню всех юношей в беге;
Ваша дева со взором жгучим
Заласкает меня ночью в телеге.

Истукан на середине деревни
Поглядит на меня исподлобья.
Я уважу лик его древний,
Одарить его пышно - готов я.

А когда рассядутся старцы,
Молодежь запляшет под клики, -
На куске сбереженного кварца
Начерчу я новые лики.

Я буду как все - и особый.
Волхвы меня примут как сына.
Я сложу им песню для пробы.
Но от них уйду я в дружину.

Гей вы! слушайте, вольные волки!
Повинуйтесь жданному кличу!
У коней развеваются челки,
Мы опять летим на добычу.
                                                  (29 ноября 1899)


КИНЖАЛ

Иль никогда на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой
клинок...
            М. Лермонтов

Из ножен вырван он и блещет вам в глаза,
Как и в былые дни, отточенный и острый.
Поэт всегда с людьми, когда шумит гроза,
     И песня с бурей вечно сестры.

Когда не видел я ни дерзости, ни сил,
Когда все под ярмом клонили молча выи,
Я уходил в страну молчанья и могил,
     В века, загадочно былые.

Как ненавидел я всей этой жизни строй,
Позорно-мелочный, неправый, некрасивый,
Но я на зов к борьбе лишь хохотал порой,
     Не веря в робкие призывы.

Но чуть заслышал я заветный зов трубы,
Едва раскинулись огнистые знамена,
Я — отзыв вам кричу, я — песенник борьбы,
     Я вторю грому с небосклона.

Кинжал поэзии! Кровавый молний свет,
Как прежде, пробежал по этой верной стали,
И снова я с людьми,— затем, что я — поэт,
     Затем, что молнии сверкали.
                                                       (1903)


СНЕЖНАЯ РОССИЯ

За полем снежным — поле снежное,
 Безмерно-белые луга;
 Везде — молчанье неизбежное,
 Снега, снега, снега, снега…

 Деревни кое-где расставлены,
 Как пятна в безднах белизны:
 Дома сугробами задавлены,
 Плетни под снегом не видны.

 Леса вдали чернеют голые, —
 Ветвей запутанная сеть.
 Лишь ветер песни невеселые
 В них, иней вея, смеет петь.

 Змеится путь, в снегах затерянный:
 По белизне — две борозды…
 Лошадка рысью неуверенной
 Новит чуть зримые следы.

 Но скрылись санки — словно, белая,
 Их поглотила пустота;
 И вновь равнина опустелая
 Нема, беззвучна и чиста.

 И лишь вороны, стаей бдительной,
 Порой над пустотой кружат,
 Да вечером, в тиши томительной,
 Горит оранжевый закат.

 Огни лимонно-апельсинные
 На небе бледно-голубом
 Дрожат… Но быстро тени длинные
 Закутывают все кругом.
                                       (1917)


ГРЯДУЩИЙ ГИМН

Солнце летит неизмерной орбитой,
Звезды меняют шеренгами строй...
Что ж, если что-то под солнцем разбито?
Бей, и удары удвой и утрой!

Пал Илион, чтобы славить Гомеру!
Распят Христос, чтобы Данту мечтать!
Правду за вымысел! меру за меру!
Нам ли сказанья веков дочитать!

Дни отбушуют, и станем мы сами
Сказкой, виденьем в провале былом.
Кем же в столетья войдем? голосами
Чьими докатится красный псалом?

Он, нам неведомый; встанет, почует
Истину наших разорванных дней,
То, что теперь лишь по душам кочует,
Свет, что за далью полней и видней.

Станут иными узоры Медведиц,
Станет весь мир из машин и из воль...
Все ж из былого, поэт-сердцеведец,
Гимн о былом - твой - восславить позволь!
                                                              (Ноябрь, 1921)

Могила Брюсова на Новодевичьем кладбище в Москве.


Комментариев нет:

Отправить комментарий