воскресенье, 30 июня 2013 г.

Владимир Солоухин




   Солоухин Владимир Алексеевич (1924-1997) – один из виднейших поэтов и писателей «крестьянского» направления послевоенного советского периода, общественный деятель.
   Родился в селе Алепино Владимирской области в крестьянской семье. Учился на механика, параллельно писал стихи, которые публиковались во владимирской газете. Во время службы в Красной Армии в 1942 – 1945 гг. состоял в воинской части, охраняющей Кремль. После этого Солоухин уже окончательно решил посвятить себя литературе, в 1951 г. окончил Литературный институт имени А.М.Горького, в 1953 г. опубликовал первый поэтический сборник - «Дождь в степи». Затем один за другим выходит ряд его новых сборников, состоящих из пейзажной лирики, философских раздумий, деревенских и религиозных мотивов - «Разрыв-трава» (1956), «Колодец» (1959), «Как выпить солнце» (1961), «Имеющий в руках цветы» (1962) и другие. Как публицист, Солоухин в своих работах высказывался за необходимость сохранения национальных традиций, национального искусства, был большим ценителем и исследователем русской иконописи. Широкую известность ему принесли документальные повести «Владимирские просёлки» (1957) и «Капля росы» (1960), в которых автор знакомил читателей с современными проблемами деревенской жизни. Особое место в наследии Солоухина занимает автобиографическая проза (произведения «Приговор», «Последняя ступень», «При свете дня», «Солёное озеро», «Чаша»), в которых он выступал на православно-патриотических позициях, критикуя атеизм, либерализм, коммунизм и прочие мировоззрения. Солоухин был одним из основателей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры и руководителей движения за восстановление храма Христа Спасителя. После смерти поэта и писателя он был первым, кто был отпет в храме после открытия последнего. Произведения Солоухина были переведены на многие языки мира.

   Сайт, посвященный писателю - http://solouhin.voskres.ru/.

   В качестве иллюстраций использованы картины из камней самоцветов художника-пейзажиста Алексея Мосмана (http://vdohnovenie2.ru/udivitelnye-kartiny-iz-kamnej-samocvetov-xudozhnik-aleksej-mosman/)



СЕВЕРНЫЕ БЕРЕЗЫ

Хорошо вам, красивые, белые сестры,
Белоствольными рощами тихо стоять,
Не под северным ветром, как лезвие, острым,
Не от северных жгучих морозов стонать.

Хорошо вам, прямые и стройные станом,
И легко зеленеть, и легко золотеть.
Ваши кроны подобны зеленым фонтанам,
Словно женские волосы, каждая ветвь.

Ваши корни блаженствуют в мягком суглинке,
Под зеленым покровом цветущей травы.
Среди ржи вы красуетесь, как на картинке,
И бессмертных стихов удостоены вы.

Только как сохранить эти пышные верви,
И стволов прямизну, и приветливый вид,
Если ветви стрижет обжигающий ветер,
Если корни скользят о холодный гранит.

Где роскошного летнего полдня сиянье
Или теплых и тихих ночей благодать?
Наша жизнь - это только противостоянье
И одна невеликая цель - устоять.

Валуны, плывуны, непогожее лето,
И зазимок опять, и мороз недалек.
И тепла, и добра, и вселенского света
Нам отпущен жестокий и скудный паек.

Просветленные дни, словно птицы - пролетом,
Промелькнули, и нет от зимы до зимы.
Мы суровой природы раздавлены гнетом,
Где бы просто расти, извиваемся мы.

О стволах, как свечах, не мечтаем подавно,
О какой же метать прямизне и красе:
Все в буграх и узлах, в черных все бородавках,
Перекручены все, переверчены все.

Утешаться ли нам? Говорят, древесина,
Если мы попадем под пилу и топор,
Древесина у нас уникально красива,
За узором - узор, за узором - узор.

Тот оттенок ее, золотист или розов,
Полировки ее драгоценная гладь:
Вот во что отложились вера и морозы,
Как страданья поэта ложатся в тетрадь.

Все, что было жестокостью, стойкостью, болью,
Золотыми словами сверкает с листа.
Утешаться ли нам, что суровая доля
По конечному счету и есть красота?


ПРОБУЖДЕНИЕ

Задернув шторы, чтоб не пробудиться,
Чтобы хранились тишь да полумгла,
В рассветный час, когда так сладко спится,
В своей квартире девушка спала.

Но из вселенной, золотом слепящей,
Рассветный луч сквозь занавес проник,
И оттого над девушкою спящей
Горел во тьме слегка овальный блик.

Земля крутилась. Утро шло по плавням,
Шли поезда по утренней стране.
Земля крутилась: медленно и плавно
Спускался луч по крашеной стене.

Бровей крутых, как крылья сильной птицы,
Луч золотым коснулся острием,
Он тихо тронул длинные ресницы,
До теплых губ дотронулся ее.

И, спящей, ей тревожно как-то стало,
Как будто бы куда-то кто-то звал.
Не знаю, что во сне она видала,
Когда рассвет ее поцеловал.

То жизнь звала: проснись, беги навстречу
Лугам, цветам, в лесную полумглу!
То жизнь звала: проснись, рассвет не вечен,
И этот луч уж вон он, на полу!

Беги, росинки в волосы вплетая,
И над туманным озером в лесу,
Красивая, зарею облитая,
Затми собой вселенскую красу!
                                                (1952)

***
Здесь гуще древесные тени,
Отчетливей волчьи следы,
Свисают сухие коренья
До самой холодной воды.

Ручья захолустное пенье
Да посвисты птичьи слышны,
И пахнут лесным запустеньем
Поросшие мхом валуны.

Наверно, у этого дуба,
На этих глухих берегах
Точила железные зубы
Угрюмая баба-яга.

На дне буерака, тоскуя,
Цветок-недотрога растет,
И папортник в ночь колдовскую,
Наверное, здесь расцветет...

Сюда вот, откуда дорогу
Не сразу обратно найдешь,
Забрел я, не верящий в бога,
И вынул охотничий нож.

Без страха руками своими
(Ветрам и годам не стереть)
Нездешнее яркое имя
Я высек на крепкой коре...

И кто им сказал про разлуку,
Что ты уж давно не со мной:
Однажды заплакали буквы
Горячей янтарной смолой.

С тех пор как уходят морозы,
Как только весна настает,
Роняет дремучие слезы
Забытое имя твое.
                            (1947)


***
У глаз у твоих чистоты родниковой,
Над ними, где бьется огонь золотой,
Забудусь я, как над водой ручейковой,
Задумаюсь, как над глубокой водой.

Тебе я кажусь мешковатым влюбленным,
Что молча вздыхает, влюбленность храня.
Зачем я хожу к омутам отдаленным,
Ни разу еще не спросили меня.

Зачем я походкой почти торопливой
Сквозь мусор предместий шагаю туда,
Где красное небо и черные ивы
Полощет и моет речная вода?

Сетей не бросаю, лозы не ломаю,
Не порчу цветов на прибрежном лугу,
Кувшинок не рву и стрекоз не сбиваю:
Сижу и молчу на крутом берегу.

Один на один с глубиною тревожной,
С речным лепетаньем один на один.
«Чего он приходит — понять невозможно,
Мужчина, доживший почти до седин?»

«Ах, все они, знаете ль, тронуты ветром,
Догадки особые здесь не нужны...»
Но стоит! Но стоит пройти километры,
Чтоб кануть в спокойную власть глубины!

По мусорным ямам, по травам спаленным,
Где дремлют кузнечики, тонко звеня...
Зачем я хожу к омутам отдаленным,
Ни разу еще не спросили меня.

О, глубь, о, глаза чистоты родниковой!
Над ними, где бьется огонь золотой,
Забудусь я, как над водой ручейковой,
Задумаюсь, как над глубокой водой.


***
Какого вкуса чувства наши -
И скорбь и лютая тоска?
И впрямь горька страданий чаша?
Любовь и впрямь как мед сладка?

Горчинка легкая в стакане
У грусти явственно слышна.
Живая соль на свежей ране,
Когда обида солона.

Среди страстей, среди боренья
Я различить тотчас берусь
И резко-кислый вкус презренья,
И кисловатый скуки вкус.

Под вечер - горькая услада
И на просвет почти черно
Вино дождя и листопада,
Печали терпкое вино.

Но все оттенки - бред и бренность,
И ничего не слышит рот,
Когда стоградусная ревность
Стаканом спирта оплеснет.

Вот так. И пусть. И горесть тоже.
Приемлю мед, приемлю соль.
От одного меня, о Боже,
По милосердию уволь:

Когда ни вьюги и ни лета,
Когда ни ночи и ни дня,
Когда ни вкуса и ни цвета,
Когда ни льда и ни огня!

Солоухин похоронен на кладбище родного села Алепино во Владимирской области. Фото - с сайта http://www.m-necropol.ru/



Комментариев нет:

Отправить комментарий