четверг, 27 июня 2013 г.

Илья Эренбург



   Эренбург Илья Григорьевич (1891 – 1967) – русский советский писатель, поэт, публицист, переводчик.
    Эренбург родился в Киеве, в семье инженера еврейской происхождения. Когда его отец получил место директора Хамовнического пиво-медоваренного завода, семья переехала в Москву. Илья учился в 1-й Московской гимназии, однако был исключен из-за участия в революционном кружке. Был арестован как большевик в 1908 г., через некоторое время был выпущен под залог и эмигрировал во Францию. Там он активно занимался литературной деятельностью, общался с французскими модернистами, издал несколько сборников стихов, книгу переводов Ф. Вийона. В период первой мировой войны работал военным корреспондентом. 
    В 1916 г. вышел в свет его сборник «Стихи о канунах», который был встречен с интересом Брюсовым, Блоком, Гумилевым и другими видными поэтами. После Февральской революции вернулся в Россию, но события Октября он встретил враждебно – к тому времени он уже давно разочаровался в идеях большевизма  ( его сборник стихов «Молитва о России» (1918) был изъят из советских библиотек). Он много ездил по России, зарабатывал на жизнь статьями, в 1921-1924 гг., имея советский паспорт, проживал в Берлине, где в 1922 г. опубликовал нашумевший роман «Необычайные похождения Хулио Хуренито», в котором не только предсказал нацизм, но даже и создание атомной бомбы, за что многие именовали впоследствии Эренбурга «пророком». Советские власти старались использовать его публицистские таланты для создания привлекательного образа сталинского режима за границей. В 1920-1930 гг. он объездил практически всю Западную Европу, а после прихода к власти в Германии Гитлера в 1933 г. стал крупнейшим мастером антинацистской пропаганды. В этот период он продолжал выступать как поэт, хотя более занимался прозой – рассказами, эссе, романами («Падение Парижа», 1941, и т.д.) После начала Великой Отечественной войны писал для наиболее авторитетных газет, был членом Еврейского антифашистского комитета. Нацисты именовали его «домашним евреем Сталина», а Гитлер лично распорядился поймать и повесить Эренбурга. 
    В послевоенное время Эренбург написал дилогию — романы «Буря» (1946—1947) и «Девятый вал» (1950), а в 1954 г. вышел роман «Оттепель», давший название целой эпохе в советской истории. Был автором популярных  в среде творческой интеллигенции мемуаров «Люди, годы, жизнь», руководил движение Борцов за мир. В конце жизни Эренбург вернулся к написанию стихов (часть поэтического наследия публиковалась посмертно). Скончался писатель и поэт в Москве после продолжительной болезни.

 ***
Сегодня я видел, как Ваши тяжелые слёзы
Слетали и долго блестели на чёрных шелках,
И мне захотелось сказать Вам про белые розы,
Что раз расцветают на бледно-зеленых кустах.

Я знаю, что плакать Вы можете только красиво,

Как будто роняя куда-то свои лепестки,
И кажется мне, что Вы словно усталая ива,
Что тихо склонилась и плачет над ширью реки.

Мне хочется взять Ваши руки в тяжелом браслете,

На кисти которых так нежно легли кружева,
И тихо сказать Вам о бледно-лазурном рассвете,
О том, как склоняется в поле и плачет трава.

Лишь только растают вдали полуночные чары

И первые отблески солнца окрасят луга,
Раскрыв лепестки, наклоняются вниз ненюфары
И тихо роняют на темное дно жемчуга.

Я знаю, тогда распускаются белые розы

И плачут они на особенно тонких стеблях.
Я знаю, тогда вы роняете крупные слёзы
И долго сверкают они на тяжелых шелках.

***
Когда встают туманы злые
И ветер гасит мой камин,
В бреду мне чудится, Россия,
Безлюдие твоих равнин.
В моей мансарде полутемной,
Под шум парижской мостовой,
Ты кажешься мне столь огромной,
Столь беспримерно неживой,
Таишь такое безразличье,
Такое нехотенье жить,
Что я страшусь твое величье
Своею жалобой смутить.
                                              (1912)
 


1941

Мяли танки теплые хлеба,
И горела, как свеча, изба.
Шли деревни. Не забыть вовек
Визга умирающих телег,
Как лежала девочка без ног,
Как не стало на земле дорог.
Но тогда на жадного врага
Ополчились нивы и луга,
Разъярился даже горицвет,
Дерево и то стреляло вслед,
Ночью партизанили кусты
И взлетали, как щепа, мосты,
Шли с погоста деды и отцы,
Пули подавали мертвецы,
И, косматые, как облака,
Врукопашную пошли века.
Шли солдаты бить и перебить,
Как ходили прежде молотить.
Смерть предстала им не в высоте,
А в крестьянской древней простоте,
Та, что пригорюнилась, как мать,
Та, которой нам не миновать.
Затвердело сердце у земли,
А солдаты шли, и шли, и шли,
Шла Урала темная руда,
Шли, гремя, железные стада,
Шел Смоленщины дремучий бор,
Шел глухой, зазубренный топор,
Шли пустые, тусклые поля,
Шла большая русская земля.
                                         (1941)

***
Молодому кажется, что в старости
Расступаются густые заросли,
Всё измерено, давно погашено,
Не пойти ни вброд, ни врукопашную,
Любит поворчать, и тем не менее
Он дошел до точки примирения.
Всё не так. В моем проклятом возрасте
Карты розданы, но нет уж козыря,
Страсть грызет и требует по-прежнему,
Подгоняет сердце, будто не жил я,
И хотя уже готовы вынести,
Хватит на двоих непримиримости,
Бьешься, и не только с истуканами,
Сам с собой.
Еще удар — под занавес.
                                       (1964-1966)

Н.С.Хрущев и И.Г.Эренбург

 Эренбург был похоронен на московском Новодевичьем кладбище при большом скоплении народа (около 15 000 человек). Фото надгробия - с сайта "Чтобы помнили" (http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=1094)


Комментариев нет:

Отправить комментарий